Они ехали на извозчике и уже сворачивали на улицу, где жил Петрусенко. Потому Викентий Павлович ответил коротко:

— Мне стало жаль молодую женщину. И не думаю, что тут все так просто.

Он спрыгнул с подножки затормозившей коляски, махнул Никонову рукой, крикнул:

— Заезжай завтра в семь утра. Поедем вместе, веселее будет.

Викентию Петрусенко было двадцать девять лет. Старший следователь губернского управления сыскной полиции, он блестяще провел несколько трудных розыскных дел, и его уже знали не только в своем городе, но и в столице. Вот почему младший коллега, хоть и немного иронизируя, сказал о «восходящем светиле сыска».

На станции маленького городка Белополье двух следователей из губернского города встречал местный околоточный надзиратель и коляска из имения Захарьевки. Околоточный с Никоновым должны были ехать до Яковлевки, но узнав, что господина Петрусенко повезут в барский дом Захарьевых, усатый Степан Матвеич воскликнул:

— Та це ж зовсим блызенько, по дорози! Поидэмо разом.

Коляска оказалась вместительной, они втроем расположились удобно и легко тронулись накатанным шляхом. По пути околоточный рассказал, что раньше Яковлевка была одной из многих деревень, принадлежащих богатым помещикам Захарьевым. И сейчас крестьяне местной общины живут и работают в основном на еще не выкупленных у Захарьевых землях. Яковлевка и Захарьевка — самые близкие к барскому дому деревни, многие тамошние крестьяне — в услужении при усадьбе. Само поместье богатое, хотя, после смерти старого барина, дела идут не так уж споро. Молодой хозяин такой хватки да такого интереса, как отец, не имеет. Холостяком почти не жил дома, а женился — с женою молодою по курортам да столицам разъезжал. А тут и вообще, ходят разговоры, исчез куда-то…