— Бурк, — начал Шерлок Холмс, садясь на один из двух стульев, представлявших собою всю обстановку конторы, — насколько мне известно, вы всегда состояли в хороших отношениях со всеми людьми, которые должны были отправиться за море, причем вы поддерживаете эти отношения и тогда, когда эти люди возвращаются из Западной Австралии в Англию. Это факт, от которого вы не можете отказаться. Поэтому вы иногда давали полиции важные указания относительно таких молодцов, которыми она интересуется, и вы знаете, что вы всегда оставались при этом в барышах. Хотите и теперь оказать мне большую услугу при помощи вашего знания лиц и обязать меня?

М-р Бурк казался не особенно довольным.

— Очень уж это щекотливая штука быть доносчиком, — ворчал он в ответ. — Я всегда при этом рискую, что при удобном случае мне вставят в тело насколько вершков холодного железа. Мне было бы приятнее, если бы вы оставили меня в покое с такими просьбами. Да затем вы ошибаетесь, если думаете, что я теперь осведомлен так же хорошо, как и прежде, о тех молодцах, которые вас занимают. Я бросил почти все прежние знакомства. Не хочу я больше возиться с этой дрянью.

— Это очень похвальное намерение, — улыбаясь, возразил Шерлок Холмс, — но трудно его исполнить. От старых друзей и приятелей не так легко избавиться, как бы хотелось, и в данном случае подходить поговорка: Боже, избави меня от друзей! Но, к делу: знаете ли вы некоего Франка Смита, которого еще не так давно, года два тому назад, сослали в Западную Австралию? Он отправился туда в сопровождении хорошенькой молодой жены, по имени Эллен, хотя ее прежнее имя было другое, может быть, Мэри?

Том Бурк, очевидно, был смущен, если не испуган, этими вопросами знаменитого сыщика.

Несмотря на темноту, царившую в конторе, Шерлок Холмс и Гарри Тэксон отлично заметили, как он изменился в лице и побледнел, как смерть.