Свидетель. Да.

Следователь. Как же могло случиться, что он подал условный знак до того, как вас увидел, и даже до того, как он узнал, что вы вернулись из Бристоля?

Свидетель. (очень смущенный). Не знаю.

Присяжный заседатель. Не бросилось ли вам в глаза что-нибудь подозрительное, когда вы прибежали на крик и нашли отца смертельно раненным?

Свидетель. Ничего особенного.

Следователь. Что вы хотите этим сказать?

Свидетель. Я был так взволнован и напуган, когда выбежал из лесу, что мог думать только об отце, больше ни о чем. Все же у меня было смутное представление, что в тот момент что-то лежало на земле слева от меня. Мне показалось: какая-то серая одежда -- может быть, плед. Когда я встал на ноги и хотел рассмотреть эту вещь, ее уже не было.

-- Вы полагаете, что она исчезла прежде, чем вы пошли за помощью?

-- Да, исчезла.

-- Не можете ли вы сказать, что это было?

-- Нет, у меня просто было ощущение, что там что-то лежит.

-- Далеко от убитого?

-- Шагах в десяти.

-- А на каком расстоянии от леса?

-- Приблизительно на таком же.

-- Значит, эта вещь находилась на расстоянии менее двадцати шагов от вас, когда она исчезла?

-- Да, но я повернулся к ней спиной.

Этим заканчивается допрос свидетеля".

-- Мне ясно, -- сказал я, взглянув на газетный столбец, -что в конце допроса следователь совершенно беспощаден к молодому Маккарти. Он указал, и не без основания, на противоречия в показании о том, что отец позвал сына, не зная о его присутствии, и также на отказ передать содержание его разговора с отцом, затем на странное объяснение последних слов умирающего. Все это, как заметил следователь, сильно вредит сыну.

Холмс потянулся на удобном диване и с улыбкой сказал:

-- Вы со следователем страдаете одним и тем же недостатком: отбрасываете все положительное, что есть в показаниях молодого человека.