- Ладно, - прервал веселье Питер. - Продолжим, мистер Романько.

- Вы не ответили на мой вопрос. Пока не получу четкого ответа и гарантий - никакая сила меня отсюда на сдвинет. Я, конечно, нагло и беспардонно блефовал, твердо решив, что поеду с ними и буду делать то, что потребует Питер. Поеду, потому что для меня - это единственный шанс вырваться на свободу. Куда и к кому попал, я раскусил давно - эти люди тормозов не имеют, с ними нужно играть в открытую, только таким образом можно усыпить их бдительность. Но, согласитесь, мне крайне важно было узнать, пусть даже приблизительно, границы допустимой с моей стороны игры. Вот я и строил из себя неразумного интеллигента, воспитанного на уважении к свободе личности и уважении к закону. (Не стану же я им объяснять, что до недавнего времени сии понятия в моей родной стране были не более чем пустой звук).

- О каких гарантиях речь, мистер Романько? Вы у меня в руках - со всеми вашими биллями о правах и больше - с потрохами! - не сдержался, сбился с доброжелательно-интеллигентского тона Питер.

"Это уже кое-что!" - подумал я.

- О самых элементарных, мистер Скарлборо. Иначе - ни шагу!

- Он, кажись, обнаглел, - угрожающе произнес Келли, ища глазами, куда бы положить мясо и нож, и всем своим видом показывая, что с радостью задаст мне очередную трепку, то бишь урок вежливости, как он изволил выразиться однажды.

- Идите и занимайтесь своим делом, - остановил его Питер. - Нам нужно поужинать и не позже одиннадцати тридцати быть в машине.

Келли резво удалился, чем натолкнул меня на мысль, что сходиться накоротке со мной ему не слишком и хотелось: ведь руки и ноги у меня были развязаны.