- Хорошо. Поговорим о деле. Если оно выгорит, а оно должно выгореть! - вы благополучно покинете туманный Альбион.

- Это слова, а мне требуются гарантии.

- Какие еще гарантии, черт побери? (Нервы у Питера! - подумал я. Или дело не в нервах, а в ставке? Она, кажись, очень и очень высока, и Скарлборо страшится самой мысли, что может проиграть).

- К примеру, письмецо, которое я отправлю лично. В нем будут кое-какие сведения о вас, мистер Скарлборо, и ваша фотокарточка, по коей, в случае моего исчезновения "Интерпол" сможет начать поиск...

- Хитро, - усмехнулся Питер. Соображал он быстро, и я догадался по его довольной улыбке, что он ждал от меня большего.

- А вы что же обнадежились, что я буду послушным ягненком, коего поведут на заклание?

Питер кивнул головой в знак согласия. А я с удовлетворением отметил: как хорошо прикинуться иной раз дурачком. Хотя радоваться, если честно, было не только не своевременно, но и просто глупо. А вслух продолжал:

- Письмо...

- Куда оно уйдет? В СССР? - Он испытующе впился в меня своими темными непроницаемыми глазами.

- Во Францию, в Париж.

- Это другое дело. Итак?

Пока я излагал свои требования, намеренно затягивая и усложняя переговоры, Питер сосредоточенно мотал на ус, решая про себя проблемы, возникшие в связи с моим неожиданным упрямством. Я в то же самое время разбирался с собственными задачками, и, таким образом, мы оба искали выход из создавшегося положения. В конце концов, сошлись на компромиссном решении, и Питер крикнул в открытую кухонную дверь:

- Келли, несите!

Келли в том же цветастом фартушке, лишь чуть-чуть прикрывавшем его барабанную грудь, важно вступил в комнату с огромным подносом, едва умещавшемся даже в его ручищах. Чего там только не было!

- Нет, жизнь все-таки прекрасна, мистер Романько! - издал плотоядный рык Питер Скарлборо и потянулся к мокрой горячей салфетке, предупредительно протянутой ему Красным.