— Это легко вспомнить, — говорил Суббота, будто бы желая помочь парню. — Подумайте, что именно вы видели в окне, когда ехали: горизонт набегал на вас или исчезал из виду. — И Суббота многозначительно и пристально посмотрел на Гущака.

— Опять двадцать пять! — взорвался Василий. — Не ездил я с дедушкой в Лесную!

— Хорошо, — миролюбиво улыбнулся Суббота. — Не ездили. Только провожали. До какого места? До касс? Или до перрона?

— До перрона.

— Дождались отхода поезда?

— Нет.

— Электричка уже стояла у перрона, когда вы пришли?

— Стояла.

— А для дедушки место нашлось? — неожиданно спросил старший лейтенант.

— Да. Сел.

— Конец рабочего дня, — заметил следователь. — Народу много…

— Место нашлось.

— А вам пришлось стоять? — сочувственно произнес Суббота. — И долго? До Поста Волынского? Или до самой Лесной?

Все-таки люди очень не похожи друг на друга. У некоторых прямо на лице написана склонность к бурным реакциям и неожиданным поступкам. На первый взгляд они покладисты, спокойны, но у них слабы сдерживающие центры: под воздействием внезапного раздражения или обиды они могут совершить преступление.

Суббота твердо верил в критику теории Ламброзо, хотя с самой теорией подробно ознакомиться не удалось. Но, думал он, кое-кто отрицал и генетику, подвергал разносу вейсманизм-морганизм. Возможно, и Ламброзо сделал реакционные выводы из истинно научных сопоставлений и аналогий, встречающихся в юридической практике.

— Ну, что же вы молчите?

— Я не ездил с дедушкой. Вы знаете.

— Нет, к сожалению, не знаю, — ответил Суббота. — Если бы я был в этом уверен, все выглядело бы иначе.

И он снова склеил в своем воображении разорванную ленту событий, и все пришло в движение, как на экране.