- А не могли ли принять участие в убийстве несколько человек? - вслух подумал Коваль.

Молодого следователя немного задел бесстрастный тон, которым подполковник задал этот вопрос. Не мог не заметить Суббота и того, как держался Коваль вообще. У него был вид человека, который настолько разомлел от жары, что осматривает место убийства полусонными глазами и думает о чем-то, совершенно не относящемся к делу. Скорее всего - о том, как бы отдохнуть в тени деревьев.

Но Суббота даже и намеком не выдал своих ощущений. В конце-то концов, возглавляет следствие работник прокуратуры, а оперативная группа Коваля орган всего-навсего вспомогательный.

- Не думаю, товарищ подполковник, - сдержанно возразил он. Во-первых, старику хватило бы одного толчка такого крепкого парня, как его внук, во-вторых, у "канадца" не было ни знакомых, ни родственников, кроме Василия и его матери, в-третьих, машинист электропоезда номер семьсот три, под колеса которого попал Гущак, видел только двоих мужчин, шедших по тропинке вдоль колеи. Он дал предупреждающий гудок, и оба отошли от рельсов.

- А не мог ли он ошибиться? Что, если шел только один человек?

- Дмитрий Иванович! На первом вагоне электрички - такой мощный прожектор!

- А тени?

- Нет, нет, - покачал головою Суббота, удивляясь, как подполковник не понимает элементарных вещей. - В таком случае он мог ошибиться в противоположную сторону - скажем, вместо двоих увидеть четверых.

- Меня очень удивляет, что кому-то потребовалось убить престарелого человека.

- Смерть причину находит, - сказал Суббота. - Я думаю, Дмитрий Иванович, дело ясное.

- Вы машиниста сами допрашивали?

- Ваш лейтенант Андрейко.

- Не помнит ли он роста этих людей? Молодой Гущак немного выше деда.

- В протоколе так и записано с его слов: один повыше, крепкого телосложения. Но машинист видел их всего лишь несколько секунд.