- Вы не собирались провести следственный эксперимент?

- Какой, Дмитрий Иванович?

- Воссоздать обстановку того вечера, когда было совершено убийство, и показать машинисту несколько пар людей на той же тропинке. В одну из этих пар включить молодого Гущака...

- На такой эксперимент необходимо получить специальное разрешение от железнодорожного начальства. Через десять минут после семьсот третьего здесь проходит пассажирский. Именно тот, машинист которого заметил труп и остановил состав, не доехав до него метров двадцать.

- Что ж, надо такое разрешение получить. - И, проницательно взглянув на молодого следователя, Коваль добавил: - Колесом отхватило только руку, и после того, как наступила смерть. Так считает экспертиза. Она говорит о прижизненной травме Гущака, которая была еще до того, как он попал под колеса. А разве такого рода травма, тот же синяк на голове или кровоподтек на виске, не могут оказаться следствием удара о рельс или о камень? Смотрите, какой здесь крупный и заостренный гравий и щебень, да и большие камни попадаются. - Подполковник толкнул ногой изрядный кусок щебня. - Шел человек, споткнулся, ударился, а тут поезд... Эксперт так и не ответил на вопрос прямо: насильственная смерть или несчастный случай.

- Совершенно ясно, что это убийство, Дмитрий Иванович, - сказал Суббота, а сам подумал: "Словно экзаменует меня!" - Окончательное подтверждение может дать только следствие. У него для этого достаточно аргументов, и экспертиза - главнейший из них.

- А вы попробуйте еще раз запросить экспертизу и потребуйте прямого ответа. В частности, об орудии убийства. Экспертиза ведь обходит это важное обстоятельство.

- Об этом я и сам думал, - вынужден был согласиться Суббота.

Толкнув Коваля и Субботу воздушной волной, рядом с ними проскочила электричка. Подполковник внимательно смотрел вниз, под колеса. Когда пыль, поднятая прошедшим поездом, осела, он принялся ходить вдоль колеи взад и вперед, словно совсем забыв о следователе.