Старик, пока освоился, тихо прожил несколько дней, и пусть с грехом пополам, но все же снова заговорил на родном языке. Теперь шел он с внуком к трамваю, чтобы добраться до вокзала - надумал съездить в Лесную, небольшую курортную станцию на Брестском направлении. Не без удовольствия посматривал на внука и улыбался: могучая порода, весь в деда, не иначе. И знать не знал, ведать не ведал, что с каждым шагом приближается к смерти. Вот Гущаки - молодой и старый - сели в трамвай и вскоре вышли у вокзала. Молодой побежал в кассу за билетами...

Но здесь лента, которая так свободно мелькала перед глазами следователя, обрывалась, и, чтобы склеить ее, нужны были показания Василия Гущака.

В глазах Василия, сидевшего напротив, не было видно ни малейшего желания что-либо рассказывать. Наоборот, все чаще вспыхивал недобрый огонь упрямства. "Глаза человека, способного на преступление, - думал Суббота. Конечно, теория итальянца Ламброзо о преступном типе и о наследовании преступных наклонностей сомнительна, но все-таки глаза этого студента-физика и весь его мрачный и агрессивный вид кое о чем говорят". О, если бы, если бы этот вид можно было подшить к делу!

Готовясь к разговору с подозреваемым, следователь Суббота не раз возвращался в мыслях к тому куску ленты, который оборвался на пригородном вокзале и к которому нужно было во что бы то ни стало приклеить продолжение. Что же было дальше? Дальше Василий Гущак, естественно, купил билеты и вместе с дедом сел в электричку...

- Гражданин Гущак, вспомните, вы сидели по ходу поезда или против?

Парень поднял голову и пожал плечами.

- Все-таки вспомните, - настаивал следователь.