Суббота отложил ручку, пока еще ничего не записывая и надеясь этим расположить парня к себе, вызвать у него то самое доверие, которого до сих пор добиться не смог. Помнил еще из университетских лекций, что не следует ставить прямые вопросы и что вопросы, которые кажутся подозреваемому далекими от сути дела и не требуют признаний, в действительности оказываются для него самыми коварными. Беседуя со следователем, подозреваемый охотно отвечает на эти вопросы, которые, как ему кажется, дают ему возможность расслабиться. Тут-то и теряет он бдительность и попадает в ловушку.

- Это легко вспомнить, - говорил Суббота, будто бы желая помочь парню. - Подумайте, что именно вы видели в окне, когда ехали: горизонт набегал на вас или исчезал из виду. - И Суббота многозначительно и пристально посмотрел на Гущака.

- Опять двадцать пять! - взорвался Василий. - Не ездил я с дедушкой в Лесную!

- Хорошо, - миролюбиво улыбнулся Суббота. - Не ездили. Только провожали. До какого места? До касс? Или до перрона?

- До перрона.

- Дождались отхода поезда?

- Нет.

- Электричка уже стояла у перрона, когда вы пришли?

- Стояла.

- А для дедушки место нашлось? - неожиданно спросил старший лейтенант.

- Да. Сел.

- Конец рабочего дня, - заметил следователь. - Народу много...

- Место нашлось.

- А вам пришлось стоять? - сочувственно произнес Суббота. - И долго? До Поста Волынского? Или до самой Лесной?

Все-таки люди очень не похожи друг на друга. У некоторых прямо на лице написана склонность к бурным реакциям и неожиданным поступкам. На первый взгляд они покладисты, спокойны, но у них слабы сдерживающие центры: под воздействием внезапного раздражения или обиды они могут совершить преступление.

Суббота твердо верил в критику теории Ламброзо, хотя с самой теорией подробно ознакомиться не удалось. Но, думал он, кое-кто отрицал и генетику, подвергал разносу вейсманизм-морганизм. Возможно, и Ламброзо сделал реакционные выводы из истинно научных сопоставлений и аналогий, встречающихся в юридической практике.