- Ну, что же вы молчите?

- Я не ездил с дедушкой. Вы знаете.

- Нет, к сожалению, не знаю, - ответил Суббота. - Если бы я был в этом уверен, все выглядело бы иначе.

И он снова склеил в своем воображении разорванную ленту событий, и все пришло в движение, как на экране.

Вагон электрички. Василий Гущак и его дед едут молча. Старик смотрит в окно. Когда-то электричек здесь не было. А железная дорога? Кажется, была и до революции. Но когда-то город кончался вокзалом, а сейчас вырвался за старую окраину и шагнул далеко на запад. Целые поселки выросли по обеим сторонам дороги. А люди? И такие, и совсем не такие, как раньше. Старик потому и молчал, что думал о своем, непонятном такому молодому человеку, как Василий. Но, может быть, раньше Андрей Гущак под Киевом и не бывал, он ведь сам из-под Полтавы, жил в других местах, пока в двадцать первом не уехал за границу.

Лента событий снова оборвалась.

- А зачем ваш дедушка поехал в Лесную? К кому?

- Не знаю!

- Значит, поехал Андрей Иванович Гущак в Лесную один, а вы остались в городе?

Василий молчал.

- В котором часу отошла электричка?

- В восемнадцать двадцать.

- Где вы были после того, как ушли с перрона?

- Я уже говорил.

- Напомните.

- Гулял по городу.

- Встретили кого-нибудь из знакомых?

- Нет.

- Выходит, никто не может это удостоверить? - изображая ироническое сочувствие, спросил Суббота.

- Леся Скорик. Она была на комсомольском собрании в институте. Мы встретились.

- Когда?

- Около одиннадцати.

- Когда отошла электричка с вашим дедушкой?

- В восемнадцать двадцать.

- Вы это хорошо запомнили? Именно в восемнадцать двадцать?