В этот солнечный апрельский день Кэмбридж Террас была тихой и пустынной. За каменной стеной и узкой полосой сада, украшенного валунами, стоял каменный дом с белыми окнами и зеленой парадной дверью.

Я невольно вздрогнул, увидев около окон, слева от парадной двери, белую фигуру и тюрбан индуса-дворецкого. Чандра Лал, неподвижный, как индусский идол, смотрел на нас. Затем он вошел в дом.

Было заметно, что Чандра Лал произвел впечатление и на Шерлока Холмса. Я видел, как поднялись его плечи под пальто, когда он смотрел вслед удаляющейся фигуре слуги-индуса. Хотя первое окно слева от парадной двери осталось целым, выемка в клумбе показывала, откуда был вытащен большой камень; а второе окно, еще левее двери, было разбито вдребезги. Именно через это отверстие бесшумными шагами и ушел в дом индус-дворецкий.

Холмс присвистнул, но не произнес ни слова до тех пор, пока Кора Меррей не отошла от нас.

- Скажите мне, Уотсон, - сказал он. - Вы не заметили ничего странного или непоследовательного в рассказе мисс Меррей?

- Странное и ужасное, да! - признался я. - Но непоследовательного? Нет, ничего.

- Не вы же сами первый протестовали по этому поводу.

- Дорогой мой, я не произнес ни слова протеста сегодня утром.

- Возможно, не сегодня утром, - сказал Шерлок Холмс. - А, инспектор Мак! Мы с вами сталкиваемся еще на одной проблеме!

В разбитом окне, осторожно переступая через валявшиеся осколки, появился молодой человек с веснушчатым лицом, светлыми волосами и характерными манерами полицейского офицера.

- Боже мой, мистер Холмс, неужели вы называете это проблемой? - воскликнул Макдоналд, поднимая вверх брови. - Если, конечно, вы не имеете в виду вопрос, почему полковник Ворбертон сошел с ума.

- Хорошо, хорошо, - добродушно сказал Холмс. - Я полагаю, вы разрешите нам войти в комнату.