Все это мы узнали из разговоров взрослых. Маму, как я уже сказал, сильно беспокоили размеры дома и его состояние.

- Ты понимаешь, в каком он виде, после того, как почти сто лет в нем хозяйничали люди, никогда не чувствовавшие себя его настоящими хозяевами и буквально измывавшиеся над ним? - спрашивала она у отца. - Как ты собираешься отремонтировать тридцать комнат двух этажей настолько, чтобы они стали пригодны для нормального проживания? Один ремонт будет несколько лет высасывать как пылесос все, что нам удается зарабатывать! И ты действительно считаешь, что нашей небольшой семье нужен такой безразмерный Ноев ковчег, в котором легко заблудиться, как в лабиринте? Не разумнее ли было бы подобрать что-то более соответствующее размерам и карману нашей семьи?

- Вот именно, Ноев ковчег, на котором мы все спасемся! - с улыбкой отвечал отец. - И не беспокойся о его состоянии. Он построен так основательно, что за все эти годы его не сумели сильно изранить, - да-да, отец сказал "изранить", будто говорил о живом существе. - Дома такого типа стряхивают с себя все попытки их изуродовать так же небрежно, как Топа отгоняет хвостом докучливую муху, - он кинул взгляд на нашего огромного, косматого и безухого "кавказца" - полностью, кавказскую овчарку, но Топа, как и многие "кавказцы", по воспитанию и складу характера был не пастухом, а феноменальным волкодавом - причем в его собственных жилах текла волчья кровь, потому что его прапрабабушка однажды сбежала в леса и вернулась "тяжелой", с щенками в брюхе, которые наполовину оказались волчатами. Топа, дремавший у камина (мы сидели в одном из гостевых домиков заповедника, в которых были сложены красивые камины - больше "для антуражу", как говорил отец, чем ради дополнительного тепла), поднял голову, услышав свое имя, и слабо вильнул хвостом - давая понять, что он всегда в распоряжении хозяев.