Они поднялись на ноги и посмотрели друг на друга.

— Если я могу чем-то помочь вам, — сказал Энтони, — разрешите мне.

— Вы очень добры. Столько надо сделать. Полиция, врачи… ну, не знаю. Но вы не должны допустить, чтобы я злоупотреблял вашей добротой. Собственно, мне следует извиниться, что я уже так вас затруднил.

— Я заглянул повидаться с Беверли. Он мой старый друг.

— Он сейчас играет в гольф. И вот-вот вернется. — Затем, будто он только теперь осознал это: — Они все сейчас вернутся.

— Я останусь, если могу быть как-то полезен.

— Прошу вас! Видите ли, женщины. Будет нелегко. Если бы вы… — Он замялся и одарил Энтони робкой улыбкой, такой жалкой на лице крупного, привыкшего полагаться на себя мужчины. — Ваша моральная поддержка. Это так важно…

— Ну, конечно! — Энтони улыбнулся в ответ и сказал ободряюще: — Ну, так для начала я порекомендую вам позвонить в полицию.

— В полицию? Д… да. — Он поглядел на Энтони с сомнением. — Я полагаю…

Энтони сказал без обиняков:

— Послушайте, мистер… э…

— Кейли. Я кузен Марка Эблетта. И живу у него.

— Моя фамилия Джиллингем. Простите, мне следовало бы назваться раньше. Так вот, мистер Кейли, нет смысла закрывать глаза. Человек застрелен… ну, так кто-то же его застрелил.

— Он мог застрелиться, — пробормотал Кейли.

— Да, мог, но не сделал этого. Или же в комнате был кто-то еще, и этого кого-то сейчас здесь нет. И этот кто-то захватил с собой револьвер. Ну, так полиция захочет сказать свое слово, верно?

Кейли промолчал, уставившись в пол.

— Нет, я знаю, что вы думаете, и, поверьте, горячо вам сочувствую. Но мы же не дети. Если ваш кузен Марк Эблетт был в комнате с этим… — он указал на труп, — этим человеком, значит…