— Да, прячется она очень искусно, — сказал Энтони. — А где вы храните шары?

— В подобии беседки. Вон там.

По краю лужайки они дошли до нее — низкой деревянной сараюшки, приткнутой к стене канавы.

— Хм, такой прекрасный обзор!

Билл засмеялся.

— Там же никто не сидит. Предохраняет инвентарь от дождя, и все.

Они кончили обходить лужайку.

— На случай, нет ли кого-нибудь в канаве, — сказал Энтони и сел на скамью.

— Ну, так, — сказал Билл, — мы тут одни. Давай выкладывай!

Энтони задумчиво покурил. Затем вынул трубку изо рта и повернулся к своему другу.

— Ты готов быть Ватсоном сполна? — спросил он.

— Ватсоном?

— Вы-следуете-за-мной-Ватсоном. Этим самым. Ты готов к объяснениям самых очевидных вещей? Задавать идиотские вопросы, чтобы дать мне шанс взять над тобой верх? Совершать собственные блистательные открытия через два-три дня после того, как их сделаю я. И все такое прочее. Потому что все это очень помогает.

— Мой дорогой Тони, — сказал Билл с восхищением, — можешь не спрашивать. — Энтони ничего не сказал, и Билл радостно продолжал уже сам с собой. — По пятнам клубники на вашей манишке я замечаю, что на десерт у вас была клубника. Холмс, вы меня изумляете. Ну-ну, вы знаете мои методы. Где табак? Табак в персидской туфле. Могу ли я на неделю оставить мою практику? Да, могу.

Энтони улыбнулся и продолжал курить. С надеждой прождав пару минут, Билл сказал твердым голосом:

— Ну-тес, Холмс, я чувствую себя обязанным спросить вас, дедуцировали вы что-либо? А также, кого вы подозреваете?

Энтони заговорил.

— Ты помнишь, — сказал он, — одну из маленьких побед Холмса над Ватсоном из-за числа ступенек, ведущих в их квартиру на Бейкер-стрит? Бедный старина Ватсон поднимался и спускался по ним тысячи раз, но не подумал пересчитать их, тогда как Холмс, само собой разумеется, пересчитал и знал, что их семнадцать.