То есть, это официальная версия, что он погиб, а на самом деле такие люди не погибают, и имелись косвенные свидетельства того, что, объявив о его смерти, его на самом деле спрятали, чтобы отправить на какие-то жутко ответственные задания. Может даже, имя ему сменили, и он сам, вплоть до нынешних времен, был и остается чем-то вроде Штирлица. Или, там, Зорро, до сих пор тайком приходящим на выручку тем, кто нуждается в помощи и защите. Во всяком случае, так по рассказам отца выходило. А отец, он если что и приукрашивает - все невольно приукрашивают, когда рассказывают о своих приключениях, даже я - то самую малость.

Словом, если в истории появлялся Седой - то историю надо было ожидать увлекательную до жути, почище любого триллера.

- Появился... - вздохнул отец. - Куда б мы без него делись?.. - он поглядел на часы. - Ладно, давайте на сегодняшний вечерок сделаем перерыв в работе, и расскажу я вам, что тогда произошло... Вот только, Танюша, может чай сначала сделаем? - обратился он к маме. - За чайком и рассказывать будет приятней.

Мы с Ванькой помогли отцу и маме приготовить чай, достать розетки для варенья и все такое, а потом уселись вокруг стола, и отец начал свой рассказ.

Да, историю мы услышали такую, что я понял: её тоже надо записывать.

И вот, записал. Прежде, чем вы её прочтете, я об одном хочу предупредить. По поводу двух предыдущих историй отец сделал мне... Ну, не то, что замечание, а подсказку.

- Понимаешь, - сказал он мне, - ты все записываешь правильно и точно, а если где-то и присочиняешь немного, для красоты, то это не страшно. Может, тебе так запомнились какие-то красочные детали, что ты решил их ещё немного укрупнить. Но вот наши разговоры у тебя... то есть, смысл ты всегда передаешь верно, но мы ведь по-другому разговаривали, другими словами, а у тебя получается, что мальчишки разговаривают как по-писаному, да ещё на языке, который для начала семидесятых был не очень характерен. Другие у нас были любимые словечки и выражения, многое было другим. Наша-то речь ещё ничего, а речь Седого у тебя уж слишком литературной получается, совсем не слышно его особой манеры разговаривать.