- Вот как? - осведомился отец. - Что ж, веди нас. Стоять!

Топа застыл и дал отцу снять с него постромки шлейки. Почувствовав себя свободным от упряжи, он хотел было рвануть в глубь леса, но отец резко окрикнул его:

- Сидеть!..

Топа покорно присел и стал ждать.

- Кто там, по-твоему, зверь или человек? - спросил я.

- Сейчас увидим, - ответил отец. - Мне кажется, человек. Веди нас, Топа. Рядом!

Топа пошел возле самой ноги отца, на полтуловища впереди. Минут через пять он по дуге вывел нас ближе к краю заповедника - к тому краю, который примыкал к "цивилизации" - то есть, к шоссе, за которым начинались редкие деревни, постепенно становившиеся все гуще и минут через сорок (меряя скоростью междугороднего автобуса) настолько плотным кольцом облегавшие Город (мы так и называли его "Городом" - ведь это был центр всего нашего огромного района, хотя на самом-то деле городок был небольшой), что правильней было бы называть их городскими предместьями.

- Похоже, в заповедник кто-то вторгся, - сказал отец.

И точно. Еще через некоторое время Топа вывел нас к следам лыж, а по этим следам - на небольшую полянку.

- Та-ак... - останавливаясь, процедил отец.

Снег был взрыт и утоптан, и в нем виднелись пятна крови.

Подойдя поближе, отец стал рассматривать оставшиеся следы.

- Лося завалили, - сказал он. - Вот следы саней, просевших под тяжестью зверя, вот тянется полоска, которую пропахала в снегу голова лося и его рога, а вот другая полоска - там, где с саней свисало его копыто... Пошли дальше.

Немного дальше мы наткнулись на утоптанный снег и щепки вокруг нескольких срубленных елочек.

- Решили позаботиться обо всем разом, - заметил я. - И о елке, и о праздничном угощении. Наверно, брали на несколько домов, так?

- Или на несколько домов, или на продажу, - сказал отец. - Мы это поймем, когда дойдем до шоссе.

- А как мы это поймем? - спросил Ванька.