Он перевел взгляд на Патрика и поразился. Патрик не шевельнулся, даже не моргнул. За все годы их дружбы, с самого отрочества, Рейфу никогда не доводилось видеть такое полнейшее благоговение на лице шотландца. Бриггс был забыт. Последний рывок и торжество победы также забыты. Без сомнения, и он, Рейф, тоже забыт.

– Кто она? – буркнул Патрик. Рейф от изумления замешкался, хотя имя вертелось у него на языке. И вопрос превратился в окрик:

– Кто она?

Вырванный из собственных мыслей, Бриггс дернулся, задев коленями стол. Прежде чем Рейф открыл рот, он уже воскликнул:

– Господи! Джордана!

Патрик, казалось, не услышал. Он молчал, пока женщина в синем проходила мимо их столика, дальше в зал. Не убирая руки с локтя спутника, она обошла фонтан, скрылась в густой листве и появилась снова.

Прямая спина, высокая грудь. Под развевающейся юбкой грациозно двигались длинные, стройные ноги.

Тонкая ткань облегала фигуру, обрисовывая округлость бедер и мягкую линию талии. Походка уверенная, голова высоко поднята, взгляд устремлен вперед.

Лицо спокойное, если не сказать – безмятежное. Когда на нем заиграли солнечные лучи, ни единой морщинки не появилось вокруг глаз или на гладком, спокойном лбу. Ее спутник что-то произнес, и она обернулась к нему, внимательно вслушиваясь в слова.

Низкий смех долетел до Патрика. Чудесно.

Патрик разглядывал ее с тем же беззастенчивым интересом, с каким глазели на него самого. Ничто не ускользнуло от его взора даже с такого далекого расстояния. Он увидел, как ее кавалер отодвинул для дамы кресло. Затаив дыхание, наблюдал, как ее длинные, тонкие пальцы прикоснулись к дереву, пробежались по спинке кресла. Чувственная натура, любит осязать красивые вещи. Он заметил, как взметнувшийся подол ее платья накрыл узорчатую ткань сиденья. Взгляд Патрика отяжелел, когда ее спутник, прикоснувшись к ее щеке, улыбнулся и уселся напротив.