Лежит себе на лавке, грязный, зачуханый, перегаром за версту несет, вроде как спит. Ребята сначала к нему по всей форме обратились, мол, вставайте, гражданин, не положено здесь пьяным на лавке валяться, а он молчит. Дубинкой его легонько так ткнули, тот и в ус не дует. Они не на шутку обозлились, подумали, вхлам бомжара напился, сейчас ему покажем кузькину мать, и давай его дубинкой обхаживать, а тот с лавки кулем свалился и лежит на полу, не шевелится, глаза закрыты, рот разинул. На обходе как раз Гришка с Ванькой были, ребята брезгливые, все боятся от бомжей паразитов нахвататься. Мужик как на грех в ветровке оказался, представляешь, на улице жарища, а он в куртку обрядился. Понятное дело, Гришунька с Ваней под куртку лезть не стали, через рукав пощупали – пульса нет, дыхания тоже нет, дубинкой еще раз пощекотали – не шевелится, ну они труповозку вызвали и в морг клиента направили.

Вернулись сюда, только кофеек разлили да бутерброды достали, звонят из морга. Забирайте, говорят, своего клиента, хотите к себе, хотите в психушку, живые шизики не наш профиль, мы только с трупами работаем!

Оказалось, бомжара в морге очухался, мало того что медбратьев чуть до инфаркта не довел – встал со стола, простынею замотался, орет, где моя одежда, верните, бесы окаянные, так еще и сам «крышей» двинулся. Оно и не удивительно – проснулся среди трупов! Все про нечистого твердит, вроде тот с ним разговаривал, сам в морг угодил и его с собой прихватил. Санитары матерятся, думали, у них труп ожил, а он психом оказался, еще и буйным, неизвестно, что лучше. А бомж этот их в холодильник тянет, нечистого показать хочет!

Миша от души расхохотался.

– Ну и что вы с этим бомжем сделали? – полюбопытствовал Кошечкин.

– Начальство Гришке с Ванькой приказало везти его сюда, в обезьянник, до выяснения обстоятельств. Сами эту кашу заварили, теперь сами и расхлебывать будут! – продолжал веселиться Потапов.