– Сам только что сказал, нечистого в морге встретил! – начиная терять терпение, сказал Миша Потапов.

– Так нечистый ведь не черт! – удивленно пробубнил Боря.

– По мне так никакой разницы! – рявкнул Миша.

– Ну, может, он конечно и черт по натуре, кто его знает, зря я с ним связался, да выпить очень хотелось, вот и продал! А ведь знал, грешно это, не зря люди говорят – не тронь схорон, худо будет!

– Что продал, нечистому, душу? – загоготал Миша.

– Зачем душу? – удивился бомж. – Книгу!

– Вот уж не знал, что черти книги читают! – подал голос Кошечкин.

– Черти, может, и не читают, а вот нечистому нужна была, только ему теперь тоже не почитать, лежит себе мертвый в морге! – вздохнул Боря.

– Как мертвый? – удивился Павел Андреевич. – Нечистый разве не бессмертный?

– Да разве он кощей какой? – настала Борина очередь удивляться.

– А ты уверен, что нечистый умер?! – Миша уже вовсю потешался над бомжом, нисколько не сомневаясь в его ненормальности.

– Ек макарек, конечно уверен! Лежит себе под простынкой, дырочка на лбу аккурат промеж глаз!

– Да что вы его слушаете, ребята? Сажайте в воронок и повезем в психушку со всеми почестями, – рассердился Гриша.

– Постой, Гриша, – насторожился Кошечкин. – Получается, твой «нечистый» – человек, что ли?

– Ну не зверь же!

– Так что ж ты его нечистым обзываешь? – рассвирепел Миша.

– А я что? Это с родителей спрос, что под такой фамилией на свет его произвели! Я тоже по первости удивился, отчего его дружки нечистым кличут, говорю, мол, зачем человека нечистой силой обзывать, а они мне: «Никто его не обзывает, это у него фамилия такая, Нечистый», и давай ржать как лошади.

– Вставай, Боря, поехали! Кошечкин направился к двери и попросил Гришу завести машину.

– Да за что в психушку, гражданин начальник, я ведь все как на духу рассказал! – испугался бомж.