Звук шагов на тропинке, приближающихся с восточной стороны, заставил его резко поднять голову. Выражение лица инспектора Морсби стало при этом чуть-чуть не таким дружелюбным. В следующий момент из-за поворота показался мужчина плотного сложения, без шляпы, в совершенно бесформенных брюках из серой шерстяной фланели и в донельзя выношенной старой спортивной куртке. Во рту у него была трубка с коротким чубуком и огромной чашечкой. Он быстро приближался к инспектору Морсби, глядя на него с напускным безразличием, которое сменилось столь же наигранным удивлением. Затем, широко улыбнувшись, мужчина поспешил пожать протянутую ему руку.

— Господи боже, инспектор Морсби! Подумать только, встретить вас здесь! Вы помните меня? Меня зовут…

— Мистер Шерингэм! Ну, разумеется, я вас помню, сэр, — перебил его инспектор, с большой сердечностью пожимая руку мистера Шерингэма. — Вряд ли можно забыть вас, ведь ваши книги доставили мне столько удовольствия, уж не говоря о том, как вы нас всех в Скотленд-Ярде удивили, занимаясь Уичфордским делом. С ним был еще связан мистер Тернер из «Курьер», не так ли?

— Верно. Так называемое дело о «Драгоценностях из Хэттон Гарден», как его величали в газетах. Но, инспектор, что вы поделываете в этой мирной части вселенной?

— Я здесь отдыхаю, — ответил инспектор совершенно правдиво. — Остановился в Сэндси, с женой и детьми.

— Вот оно что, — простодушно заметил Роджер.

— А как вы сюда попали, сэр? Тоже на отдых?

Роджер вдруг подмигнул.

— Я? О нет. Я здесь подвизаюсь в своем новом амплуа, мне навязанном.

— О чем вы, сэр? Что это за амплуа?

— Ну, откровенно говоря, я сюда явился, чтобы задать от имени руководства газеты «Курьер» вопрос инспектору Морсби: что он может сказать о леди, которая день-два назад где-то здесь упала с утеса, и почему такая важная особа, как он, заинтересовалась таким обычным несчастным случаем?