Энтони внимательно вгляделся в многопрофессионального служаку.

- А мне кажется, что он смеется не над тобой. Он просто вспомнил, как Гладстон пошутил в тысяча восемьсот восемьдесят четвертом году.

- Да здесь ни одного нет,- хохотал мастер на все руки,- поэтому, когда вы говорите лучший паб, я...

- Тогда где же находится хоть какой-нибудь паб?- терпеливо осведомился Роджер.

- Ну конечно в деревне.

- А где деревня Ладмут вместе со своим единственным пабом?- продолжал Роджер с почти сверхчеловеческим умением собой владеть.

На этот раз они получили более ясный ответ и, покинув станцию, побрели, палимые жарким солнышком, в указанном направлении, покинув единого в трех лицах носильщика, станционного смотрителя и контролера, который время от времени снова начинал хохотать, когда лучшая в мире шутка вдруг сверкала какой-то новой, раньше не замеченной гранью.

Путники сильно разгорячились во время прогулки и были рады нырнуть в полутьму маленькой старомодной гостиницы, стоявшей посередине небольшой кучки домов и составлявшей жилое ядро деревни. На громкий стук по прилавку появился хозяин, крупный мужчина, немного смахивавший на добродушного быка. Было почти слышно, как он потеет.

- Боюсь, не смогу, джентльмены, вас обслужить,- жизнерадостно доложил он,- есть только лимонад и имбирное пиво, и ничего больше.

- Только и всего?- сказал Роджер.- Ну тогда принесите две больших, самых больших кружки с самым мокрым пивом, потому что мы не прохожие, мы постояльцы.

- Вы не хотите ли остановиться здесь? Вам нужны комнаты?

- Да, конечно, нам и комнаты понадобятся, но вот прямо сейчас мы хотим пива, и не забудьте, что я сказал про величину кружек.

- О, если так, то это дело другое,- подтвердил хозяин.- Я вам принесу такие, что вмещают по кварте, если, конечно, не возражаете.