-- А ты отвлекись, расскажи что-нибудь. Медников кашлянул.

-- Что тебе рассказать? Нам бы, ни минуты не теряя, давно пора мчаться на место происшествия. Мы же с тобой председателя Чернышева ждем. Пока доберемся до Ярского, день пройдет. А ты от меня будешь требовать качественной экспертизы.

-- Случай такой, что оперативность не поможет.

-- Убили кого?

-- Не знаю. Приедет Чернышев, кое-что расскажет,-- Антон сел на свое место, облокотился на стол и, подперев ладонями подбородок, спросил:

-- Боря, какого ты мнения о Кайрове?

-- Хорошего. А что, забижает он тебя?

-- Нет, вроде... Понимаешь, по-разному мы с ним на работу смотрим.--Антон задумался.-- Порою мне кажется, что Кайров повинность в уголовном розыске отбывает...

-- Во куда хватил! Ваше расхождение во взглядах мне понятно. Ты, как молодой орелик,-- Медников часто помахал ладонями,-- не жалеешь крыльев. С одинаковой яростью готов бросаться и на мышонка, и на джейрана. А Кайров --старый беркут. Силы напрасно не тратит. Высмотрит, прицелится и... хоп! Готово. Конечно, и у Кайрова есть свои слабости. Нрав у него крутой, самолюбивый -- это многих от него отталкивает. Но, как криминалист, скажу тебе, Кайров -- голова. Ему крепкие орешки по зубам...

Чернышева пришлось ждать больше часа. За это время Медников высказал свое мнение о девальвации доллара, "установил" подлинного убийцу президента Кеннеди и, стрельнув все-таки у ребят сигаретку, с наслаждением стал наполнять узкий инспекторский кабинет табачным дымом. В разгар этого занятия и заявился Чернышев. Поздоровавшись с Медниковым, как со старым знакомым, он протянул загоревшую до черноты жилистую руку Антону и, не выпуская его ладони из своей, удивленно спросил:

-- Никак, Игната Бирюкова сын? Антон кивнул головой.

-- Ну, голубчик, тебя без паспорта опознать можно. Копия бати: лоб упрямый, глаза, что небо голубое. Судя по плечам, и силушка батина досталась, а? Игнат-то в молодости однажды на спор годовалую телушку кулаком по лбу приласкал, та и копытца отбросила.