— Как вы думаете, — спросил его пастор, — удалось гуннам увезти то, что они награбили в вашем ломбарде?
Видкун в сомнении покачал головой:
— Этого я не знаю.
Видкун поднялся, пристально поглядел на Кнуда и, резко отвернувшись, пошёл к выходу. Какая-то тяжёлая струя мрачного недоверия и уныния тянулась за его большой сутулой фигурой. Словно холодное дыхание подозрения растекалось по комнате. Яркий свет лампы перестал мне казаться уютным и ласковым и лица в нём стали казаться зеленовато-бледными, точно обрели вдруг прозрачность мертвецов.
2. УБИЙСТВО НА «АННЕ»
Мы ещё сидели за завтраком, когда в гостиницу явился Кнуд Ансен. Он был прислан шкипером, чтобы показать нам дорогу к пристани и доставить на «Анну» продукты, приготовленные хозяином гостиницы для нашего путешествия.
— Снова решили стать моряком? — спросил я Кнуда.
Ансен беззаботно рассмеялся:
— Да, нанялся матросом на «Анну». Трудно было совместить то, что вчера о нём говорилось, с ясным и, я бы сказал, чистым образом проводника. Но, с другой стороны, трудно предположить, чтобы все его знакомые и родственники ошибались. Я не мог найти объяснения этому странному психологическому явлению. Кручинин же, как мне казалось, не задумывался над такими незначащими пустяками и продолжал с хозяйкой беседу о местных песнях, которые его очень заинтересовали. Он даже заставил немолодую женщину пропеть нам надтреснутым голосом две или три народных песни.
Кручинин спросил у Кнуда: не знает ли и он, каких-нибудь песен? Великан на минуту сдвинул брови соображая, по-видимому, что лучше всего спеть, и запел неожиданно чистым и лёгким, как звон горной реки, баритоном. Он пел о море, о горах, о девушках.