Я издали заметил у пристани приземистый зелено-белый корпус «Анны».

На борту нас уже ждали шкипер и пастор. Кассир, заложив руки за спину и ссутулив плечи, медленно прохаживался вдоль пристани.

Увидев, что мы отваливаем без него, я спросил:

— Разве вы не едете с нами?

Он скорчил гримасу отвращения и угрюмо пробормотал:

— Есть на свете люди, от которых хочется держаться подальше, — при этом его мутные, злые глаза уставились на Ансена.

Море было спокойно. «Анна» бойко прокладывала себе путь, расталкивая крутыми боками льдинки, размягчённые весенним солнцем.

К месту назначения — южному острову архипелага — мы подошли в сумерках. Нам нужно было поскорее отделаться от своих спутников, чтобы, не теряя времени, заняться отысканием следов опасного гитлеровского агента, известного нам под именем Хельмута Эрлика. Во что бы то ни стало нужно было обезвредить его, прежде чем ему удастся найти надёжную нору, в которой он сможет отлежаться до возможности возобновить свою смертоносную деятельность. Под первым попавшимся предлогом мы, закинув за спину мешки, покинули судно и ушли в глубь острова.

Убедившись в том, что разыскиваемого нами преступника на острове нет и что следы его говорят о возвращении на материк, мы повернули назад.

Первые, розовые блики зари уже неуверенно вздрагивали на далёких, плывших у горизонта, облаках, когда мы подошли к берегу. Мы старались идти как можно тише, чтобы не разбудить спутников, но каково было наше удивление, когда, выйдя из-за последней скалы, отделявшей нас от фиорда, совершенно ясно услышали довольно громкие голоса, доносившиеся с бота. Кручинин остановился и сделал мне знак последовать его примеру. Мы замерли, безмолвные и невидимые с судна. Прислушались.