— Ты говоришь, как моя мать. Тебя ни черта не поймешь. Дай мне сигарету.

— Травись на здоровье, — круглолицый офицер угостил Бриджеса и дал прикурить от своей зажигалки.

— Нам долго лететь?

— Успеешь пару раз сходить по маленькому и один раз по большому. Ты не поверишь, но буквально вчера у меня унитаз потек. Захожу в свои апартаменты...

— У тебя унитаз в апартаментах?

— В туалете, умник.

— Дальше можешь не рассказывать. Ты засучил рукава и начал вынимать из унитаза говно.

— Была нужда. Я слесаря вызвал. Пришел очкарик, открыл крышку бачка, кивает и руками показывает: «Резиновая груша сливного механизма потеряла эластичность и начала прогибаться внутрь. Возник зазор, через который в унитаз и утекает вода...» Я ему говорю: «Ты сколько денег-то с меня собрался слупить?» Он отвечает: «Пятьдесят долларов».

— Да, — сказал Бриджес, — с тобой время пролетит незаметно. Куда вы меня везете?

— Туда, белый вождь, где очень-очень много негров. Если из их кожи пошить плащи, можно спасти от проливного дождя всех китайцев.

— В Алабаму? — попробовал угадать Бриджес, назвав самый «черный» штат. Это в то время, когда он улетал из самого «белого».

— На Черный континент, бледнолицый ты наш. Надень пиджак. Все-таки это одежда делает человека.

— Одежда делает человека банкротом, — огрызнулся Бриджес.

Ему исполнилось тридцать три. Он работал на ЦРУ два года. С его помощью пополнились несколькими десятками человек федеральные тюрьмы США. Самая засекреченная тюрьма Центрального разведывательного управления носила кодовое название «Матрица». В этот африканский лагерь были переведены наиболее именитые узники из Гуантанамо, поскольку кубинский лагерь взял под контроль конгресс и следил за соблюдением прав заключенных. Что не могло понравиться ни Пентагону, ни ЦРУ, которые использовали на допросах пытки и призывали конгрессменов узаконить допросы с пристрастием.