– Он не сразу согласился. Он подумал. Долго думал. Он взвесил, стоит ли игра свеч. Меня интригует одно: отстегнуть два куска за сведения о китайцах, русских, турках мужского или женского пола – смешно. Но совсем не смешно, если в итоге пахнет миллионами. На это можно поставить двести тысяч... А этот Гольди, моя курочка, если бы когда-нибудь принял участие в конкурсе лжецов, то почти наверняка выиграл бы приз. Не то, чтоб он был очень убедителен, но это врун...

– Ну, а по-вашему, в чем там все-таки дело?

– В чем угодно, только не в друге, сын которого имеет неприятности любовного характера. Я специально запросил крупную сумму, чтобы посмотреть на его реакцию. Что б он там ни говорил, этот шахер-махер имеет связь с его профессией. Ювелир по бриллиантам, не забывайте этого. Бриллианты – дело серьезное. Он и его китаец связаны бриллиантовой аферой.

– Допустим, а что это вам дает?

– Мне? Ничего.

– Тогда бросьте. Нам хватит на харчи и без этих двух кусков от месье Гольди.

– Харчи? А интеллектуальный аспект, как вы к этому относитесь?

– Какой аспект? Ах да, интеллект, манящая тайна...

– А почему бы и нет?

– А удар по голове?

– Хватит морочить мне голову ударами по голове, ведь речь идет не о вашей. Если такое предстоит, то для этого имеется моя голова. У меня приоритет в этом плане.

Она пожимает плечами:

– Ох, в конце концов, вы сами сказали: это ваша голова, а не моя. Может быть, вам это нравится в плане необычных ощущений.

II

Немного погодя Элен успокаивается. Ее гнев капризной девочки никогда не длится по-настоящему долго. А я трачу это время на ряд телефонных звонков, чтобы узнать насчет Национальной лотереи, в частности, сколько надо выждать, прежде чем получить наши два миллиона, а заодно и начать мое расследование о Чанг Пу и его русских связях. Если я довольно легко удовлетворил свое любопытство по поводу Национальной лотереи, то остальные звонки дали только пшик.