Омер Гольди платит тебе за то, чтобы ты собрал сведения о китайце, но из них двоих этот китаец выглядит наименее подозрительным. Но тебе заплатили. Поэтому выполняй свою работу. Изучай этого Пу. Гляди и разбирай его связи, особенно русские. Я ухмыляюсь. Русские связи Чанг Пу – это что-то вроде друга Гольди, сына друга с его любовными неприятностями. Выдумки ювелира, который хочет иметь сведения о Чанг Пу, я точно даже не знаю какие, как и не знаю зачем. Ну да ладно. Я постараюсь дать всем то, что им полагается за их деньги.

Мы кончили уминать наш обед, я прополаскиваю глотку чаем, подзываю гарсона и плачу. Затем Элен закуривает сигарету, а я – свою трубку. И мы дымим понемногу, как двое влюбленных, которым не о чем особенно разговаривать. Через некоторое время, похлопав мою подругу по коленке, я встаю и направляюсь к умывальникам. Прохожу мимо Чанг Пу, застывшего как изваяние. Хоть убей, не понимаю, видит он меня или нет.

Рядом с умывальником есть телефонная кабинка, а немного подальше дверь, на которой табличка "Входить воспрещается". За дверью под грохот кастрюль мечутся люди. Это – кухня. К тому же, это ясно по запаху.

В это мгновение появляется гарсон и передает заказ. Посвистывая, я прячусь в туалет. Когда становится понятно, что путь свободен, я выхожу оттуда.

В нескольких шагах от кухни я замечаю еще одну дверь. Проверяю, закрыта ли она на ключ. Нет. Толкаю ее, вхожу, прикрываю за собой. Ищу выключатель, нахожу его и нажимаю. Зажигается фонарь и освещает узкую и крутую лестницу. Тут я чуть-чуть пережидаю. Никто не возникает. Тем лучше. У меня есть готовое извинение, чтобы объяснить мое присутствие в этом месте, по всей видимости, запретном, но я приберегу его на другой день. Я взбираюсь по лестнице, по беззвучной китайской лестнице, которая вряд ли может о чем-либо рассказать.

Я попадаю в комнату самого банального и благопристойного вида. Обнаруживаю я это, конечно, лишь после того, как включаю свет. Кстати о свете. Я гашу свет на лестнице и прохожу в соседнюю комнату.