Я поворачиваюсь кругом, чтобы удрать, и вот тогда, то, что я вижу в шкафу, который открылся в тот момент, когда я в него врезался... то, что я там вижу, поднимает волосы дыбом на моей голове.

Я исчезаю еще быстрее, чем думал сделать это раньше.

Я покидаю комнату (Чанг Пу все еще лежит без сознания в своем углу), и в тот же момент туда проникает, неизвестно откуда, один из тех типов, которых хозяин поднял по тревоге. Я вбегаю в комнату, где стоит печатный станок, закрываю дверь и приставляю к ней тяжелый ящик, чтобы задержать моего преследователя. У меня словно крылья выросли за плечами. Выбегаю на площадку узкой лестницы и вижу толстого китайца, который поднимается по ней, наверняка движимый самыми гнусными намерениями в мой адрес. Я падаю вниз, как тюк грязного белья, но гораздо большего веса. Сбиваю этого субъекта с ног, и мы катимся вниз по ступенькам. Все это молча, как в вестерне эпохи немого кино. Достигнув самого низа, я хорошенько врезаю своему попутчику, освобождаюсь от его объятий и бегу по коридору, ведущему в зал. По пути я натыкаюсь на гарсона, двигающегося навстречу с огромным блюдом жирного риса. Тот хлопается на пол вместе с блюдом. Тип с лестницы, пришедший в себя после удара, снова становится активным участником событий и бросается за мной, но скользит на рассыпанном рисе и растекается по полу, как сметана. Не дожидаясь, когда он встанет, я вихрем проскакиваю через зал ресторана, замечая на ходу, что Элен за нашим столиком больше нет, и вот я опять на улице Гранж-Бательер.

Я немного перевожу дух. Не думаю, чтобы они преследовали меня на улице. Полной грудью вдыхаю ночной воздух, парижский воздух, весенний воздух.

Вдоль тротуара плавно скользит какая-то машина. Это моя тачка, за рулем Элен. Она спрашивает: