– Пу. Чанг Пу.

– Как вам будет угодно, мне все равно. Я слушаю вас, месье Гольди.

– Ладно. Итак, я хотел бы, чтобы вы собрали о нем полную информацию.

– В каком плане? Вы недовольны его кухней?

– Дело не в этом.

– Извините, я пошутил.

Его серые глаза в обрамлении темных кругов дают мне понять, что лично он не шутит...

– Ну что же, – продолжаю я. – Ясно. Вопрос о кухне не стоит, но тогда о чем же идет речь? Вы понимаете, месье Гольди, я вполне готов собрать все возможные сведения об этом китайце, поскольку не в моих интересах опровергать то, что вы прочитали на табличке при входе сюда, я, безусловно, хочу, если будет возможно, представить вам полный список его дел, начиная с рождения, оглавление его жизни, как сказал один поэт, подать его вам, в чем мать родила, прозрачным, как кусок стекла, но мне хоте лось бы знать, откуда пускаться в путь и куда идти. Вы хотите взять его в повара?

Ювелир вздыхает:

– Я вижу, вы опять шутите.

– Как сказать, – протестую я. – Как сказать.

– Хорошо.

Он ерзает в своем кресле.

– Вы сбиваете меня с толку вашими замечаниями Моя задача и так нелегка...

Он замолкает, на минуту задумывается и продолжает:

– Я буду откровенен...

Я уже давно жду эту фразу. Как раз сейчас надо будет держать ухо востро. Я ободряюще улыбаюсь ему:

– Да, месье Гольди.

– Я действую не от своего имени... Это услуга, которую я оказываю одному своему другу... Другу, у которого есть сын, а этот сын столкнулся с неприятностями любовного характера...

– Да.

– Это довольно сложная история... история личная, чисто личная, и вы должны понимать, что я вынужден соблюдать определенную тайну... об одних вещах можно говорить, о других нельзя. Вы понимаете, не правда ли?

– Я понимаю.

Что вы! Ну конечно! Нестор Бурма – это же воплощенная понятливость. Надо полмира обойти, чтобы откопать типа, более понятливого, чем он.