Я провожаю её взглядом, исподволь наблюдая, как она останавливается то тут, то там, чтобы перекинуться словечком с знакомыми. Какое-то непонятное чувство охватывает меня. Я открываю сумку, достаю губную помаду и наугад подправляю свой макияж. Мой взгляд машинально падает на содержимое сумки.

Непроизвольно я попала в точку. Мы обе – Соня и я – очень чувствительны, и нам надо прийти к взаимопониманию к великой пользе Нестора Бурмы.

Постепенно пустоты заполняются, вокруг меня нет больше свободных мест, и презентация коллекции начинается с небольшим опозданием. Прежде всего мадам Наташа нас балует трехъязычным спичем. Первый по-французски с русским акцентом, второй по-английски с французским и третий по-немецки не поймешь с каким. Затем она дает сигнал к началу, и на подиуме появляется длиннющая жердь, которая и начинает объявлять модели. Кстати, ей самой не вредно было бы приобрести (хоть здесь, хоть у конкурентов) какой-нибудь бюстгальтер для украшения фигуры. По подиуму дефилирует всё, что может удовлетворить самый изысканный вкус (я говорю о моделях). Все они невероятно соблазнительны, манекенщицы тоже прелестны. Я хохочу в душе, как дурочка, воображая себе физиономию детектива-тирана, когда я буду все это ему описывать. Но я ему не сообщу, какие волнующие и бесстыдные корсеты я выбрала для самой себя.

В какой-то момент я чувствую как бы чуждое присутствие у себя за спиной и вздрагиваю. Не Эльвира ли это случайно? Решившись встретить лицом к лицу всё на свете, я оборачиваюсь. Это не Эльвира. Это мадам Соня, которая уселась в свободное кресло и не смогла удержаться, чтобы не вперить в меня такой взгляд, что я почувствовала его тяжесть на своем затылке. Наши взгляды встречаются, она старается смягчить свой, однако, медовым он у неё не получается, и она мне улыбается.

По окончании все присутствующие считают уместным выразить свой экстаз соответствующим гомоном, удавшимся на славу.