Мужской силуэт оставался на месте. Женский то приближался к мужскому, то отдалялся. Губы постоянно что-то произносили. Но вот... мужской силуэт приподнялся, вплотную приблизился к женскому... Они целовались...

Дальше Аркадий не стал наблюдать за силуэтами. Его вновь качнуло в сторону. И что-то словно загудело в мозгу. Он зашаркал ногами, и потревоженная куча листьев порхнула в сторону. Аркадий не видел того, что после его движения женский силуэт приблизился к окну. Он не мог этого видеть, он был уже у калитки, он уходил. Врываться в дом ему не захотелось, он не имел на это права. К тому же это было бы пошло, ещё пошлее и грязнее, чем то, чему он стал свидетелем.

Потихоньку светало... Аркадий брел по пустынной улочке дачного поселка. На душе была сплошная пустота, может быть, и души-то самой не было. Страшно хотелось спать, слипались веки. Происходящее казалось бредом. Он озирался по сторонам, бессмысленно смотрел на заборы дач, там был уют, за этими заборами, ставнями, калитками, воротами, замками... Там был теплый оранжевый или зеленоватый свет, а здесь только туман, мгла и лютое одиночество. Почему все так все нелепо и неприятно в этом мире? Почему так зыбко и призрачно человеческое счастье? Почему так ничтожен человек? Ведь ещё совсем недавно он был счастлив, полон сил и мечтаний, ещё полчаса назад он был полон самых радужных надежд, и вот... Кто-то нарушил его покой, кто-то грубыми руками влез в его жизнь. Маша, Маша... Она молода и неопытна. Ее отняли у него. Но кто, кто это сделал, какая сволочь, какая мразь? Гнев пробудил Аркадия ото сна, от забытья, у него перестали слипаться веки, он пожалел, что не курит, хорошо бы сейчас закурить, сосредоточиться, взбодриться....