"Вот и визиты начались!" - мелькает у меня в голове, только вдруг хиппи кажется мне подозрительно знакомым.

- Вы на маскарад? - спрашиваю я, убедившись, что бесполое существо - не кто иной, как моя женственная квартирантка.

- На художественную дискуссию, - уточняет дама-хиппи.

- А, понимаю. Потому-то вы так художественно вырядились.

- Иначе меня сочтут чужаком. Самое неприятное, если в тебе заподозрят чужака.

Следуя этой истине, незнакомка устраивается в моем доме, как в своем собственном. Держится, правда, без тени нахальства, но до того непосредственно, что остается только удивляться.

Вечером, по возвращении с упомянутой дискуссии, она плюхается в кресло и непринужденно оповещает:

- Ох, умираю с голоду.

- Холодильник к вашим услугам, - говорю я.

- И вы составите мне компанию?

- Почему бы нет? "Черное досье" уже закончилось.

Мы идем на кухню.

Покопавшись в холодильнике, дама-хиппи выбирает именно то, что и я бы выбрал, самое прозаичное и самое существенное: яйца и ломоть ветчины.

- Вы никогда не закрываете занавески? - спрашивает дама, ставя сковороду с маслом на газовую плиту.

- А чего ради я их должен закрывать?

- Неужто вы не общаетесь с представительницами противоположного пола?

- Вы первая. А что касается пола... То вы в этом туалете...

- Чтобы сделаться монахом, мало надеть рясу, господин... Не знаю, как вас величать...

- Мое имя вы могли видеть на дверях.

- Видела, только не знаю, как мне вас звать. Вы как предпочли бы обращаться ко мне?

Вопрос ставит меня в затруднение, хотя, вернувшись с работы, я обнаружил в холле предусмотрительно оставленную на столе ее визитную карточку, на которой значится: "Розмари Дюмон, студентка. Берн". Карточка шикарная, гравированная, к тому же только что отпечатанная, даже краска размазалась, когда я с нажимом провел пальцем по буквам.