- В зависимости от обстоятельств, - отвечаю. - Если вы намерены остаться здесь на продолжительное время, я бы стал звать вас Розмари - думаю, рано или поздно мы все равно к этому придем. А если вы совсем ненадолго...

- В таком случае зовите меня Розмари, дорогой Пьер.

Она выключает газ, несет сковородку на стол и ставит на заранее приготовленную деревянную дощечку. Но, прежде чем сесть, она делает два шага в сторону окна я резким движением задергивает занавеску. Вы, наверно, обратили внимание на то, что в отличие от театра в жизни действие нередко начинается именно после того, как закрывается занавес.

Какое-то время дама-хиппи ест молча, по всей вероятности, она порядком проголодалась. Когда еды заметно поубавилось, она ни с того ни с сего спрашивает:

- Вам нравятся импрессионисты, Пьер?

- Признаться по правде, я их часто путаю, все эти школы: импрессионистов, экспрессионистов...

- Как вы можете путать импрессионизм с экспрессионизмом? - с укором смотрит она на меня.

- Очень просто. Без всякого затруднения.

- Но ведь различие заключено в самих словах!

- О, слова!.. Слова - этикетка, фасад... Розмари бросает на меня беглый взгляд, затем снова сосредоточивает внимание на своей тарелке,

- В сущности, вы правы, - замечает она после двух-трех движений вилкой. И в этом случае, как часто бывает, название не выражает явления. И все же вы не станете утверждать, что ничего не слышали о таких художниках, как Моне, Сислей, Ренуар...

- Последнее имя мне действительно что-то напоминает, - признаюсь я. - О каких-то голых женщинах. Рыжих до невозможности и ужасно толстых.

- Понимаю, - кивает Розмари. - Вы не относитесь к категории современных мужчин, для которых характерна широта культурных интересов. Вы принадлежите к другому типу - узких специалистов. А какая именно у вас специальность?

- Совершенно прозаическая: я пытаюсь делать деньги.