- Конечно, что-то должно преобладать.

- Тогда о чем разговор? Разве не ясно, что преобладает?

Она задумывается на какое-то время, потом говорит уже иным тоном:

- Как-то раз, увидев у него - ну, у приятеля моего отца - великолепный бесцветный камень, я сказала с присущей мне наивностью: "Наверно, этот брильянт стоит немалых денег". Он добродушно засмеялся:

"Да, он действительно стоил бы немалых денег, будь это брильянт. Только это всего лишь белый сапфир". И можете себе представить, Пьер, не успел он произнести эти слова, как блеск восхищавшего меня камня вдруг померк.

- Неужели этот приятель и не попытался реабилитировать камень в ваших глазах?

- Каким образом?

- Подарив его вам.

Розмари скептически улыбается.

- А вы бы это сделали?

- Не раздумывая. Жаль только, что к камням я не имею никакого отношения.

Она смотрит на меня, потом задумчиво произносит:

- Интересно, к чему же вы имеете отношение. - И добавляет, уже совсем другим тоном: - Пожалуй, мне пора одеваться. Вы, конечно, не забыли, что мы сегодня вечером идем к Флоре?

Итак, мы у Флоры. Трудно сказать, в который уже раз, потому что наши сборища давно стали традиционными и довольно частыми, а по календарю уже март, хотя на улице все еще падают хлопья снега.

Немка принимает нас в просторной "студии", образовавшейся из двух комнат после того, как съемщица убрала разделявшую их стену. Обстановка здесь в отличие от нашего зеленого холла простая и удобная - ни лишней мебели, ни настольных ламп. И если обстановка квартиры позволяет судить об индивидуальных особенностях ее хозяина, то нетрудно прийти к заключению, что фрау Зайлер будуарному быту явно предпочитает здравый практицизм. Никаких галантных сцен, никаких импрессионистов. Единственное украшение - три-четыре фарфоровые статуэтки, расставленные на низком буфете, рекламные подарки завода фарфоровых изделий - Флора представляет фирмы, снабжающие человечество столовой и кухонной посудой.