- Я верю вам, - говорю в ответ, чтобы немного успокоить ее. - Может, я хватил через край, когда коснулся последнего пункта.

- Нет, вам просто хотелось меня уязвить. И если у меня есть основание расстраиваться, то только из-за того, что вам это удалось.

- Вы мне льстите.

- Я действительно привязалась к вам, Пьер, - продолжает моя квартирантка и делает еще несколько шагов по комнате. - Привязалась просто так, против собственной воли и без всякого желания "приставать к хозяину", как вы выразились.

- Может быть, именно в этом и состоит ваша ошибка, - тихо говорю я.

- В чем? - Розмари останавливается посреди холла. - В том, что привязалась, или в том, что не приставала к вам?

- Прежде всего в последнем. Чтобы убедиться, что у человека есть сердце, нужны доказательства.

Она делает еще несколько шагов и, подойдя ко мне вплотную, говорит:

- В таком случае я уже опоздала. Мы до такой степени привыкли друг к другу, что...

Как я уже сказал, она подошла ко мне вплотную, я ей не удается закончить фразу по чисто техническим причинам.

- О Пьер, что это с вами... - шепчет Розмари, когда наш первый поцелуй, довольно продолжительный, приходит наконец к своему завершению.

- Понятия не имею. Наверно, весна этому причина. Неужто не слышите: весна идет.

Я снова тянусь к ней, чтобы заключить ее в свои объятия. Но, прежде чем позволить мне это сделать, она резким движением опускает занавеску.

Потому что, как я, кажется, уже отмечал, в жизни в отличие от театра действие нередко начинается именно после того, как занавес опускается.

Глава четвертая

Весна наступает бурно и внезапно. Буквально на глазах раскрываются почки деревьев. За несколько дней все вокруг окрашивается зеленью - не той мрачной, словно обветшалой, которая зимует на соснах, а светлой и свежей зеленью нежных молодых листьев. Белые стены и красные крыши вилл, еще недавно так отчетливо вырисовывавшиеся на фоне темных безлистых зарослей, потонули в серебристом и золотистом сиянии плодовых деревьев. Цвета окрест переменчивы и неустойчивы, как на любимых картинах Розмари или у камней со странными именами; переменчивы и неустойчивы, радующиеся и свету и тени, потому что в вышине, между солнцем и землей, теплый ветер юга гонит по синему небу белые стада.