Но — образ мира в этом цветнике, И целый мир сокрыт в любом цветке. Не сам собой растет он и цветет, Есть у него Хозяин-Садовод. И тот, кто сердцем истину познал, В своем смятенье сам себе сказал: «Пусть предстоит в явленьях бездна мне, Но удивленье бесполезно мне. Свой разум светом правды озари, На все глазами сердца посмотри!» И правду он в груди своей открыл, И свет ему дорогу озарил. Воркует голубь, свищет соловей, Лепечут дерева листвой ветвей. И все живой хвалою воздают И славу Неизменному поют. По свойствам, им присущим навсегда, Слагают песню ветер и вода. И удивленный вновь был поражен: Все пело, а молчал и слушал он. Он молча облак вздоха испустил И снова стал беспамятным, как был. * * * О, кравчий, существо мое — в огне! Вином зари лицо обрызгай мне. Чтоб овладел я памятью моей И в чаще слов гремел, как соловей.

ГЛАВА XIX

ВТОРОЕ СМЯТЕНИЕ

О том, как душа, подобная птице, обладающей перьями Хумаюна, перелетела из цветка этого мира в небо — во мрак неизвестного мира ангелов День за горами скрыл прекрасный лик, Над степью ветер мускусный возник. Нарцисс благоухающий уснул, Восток дыханьем амбры потянул. Цветок заката желтый облетел. Небесный сад цветами заблестел.