И день, уйдя за грань земель иных, Рассыпал мускус из кудрей своих. Благоухает мускусом ручей, А в сердце человека сушь степей. Он, утомленный долгим жарким днем, Закрыл глаза, чтобы забыться сном. Уснул рябок в посеве до зари, Во мраке мечутся нетопыри, Сова, бесшумно взвившись в вышину, Как в круглый бубен, гулко бьет в луну. И тысячи разнообразных роз В росе раскрылись, словно в брызгах слез. И дивные дела в ночной тиши Явились взору дремлющей души. Судьба, как фокусник и лицедей, Пришла с палаткой колдовской своей. Ее палатка — синий небосвод, А куклы — звезд несметный хоровод. И полудужье Млечного Пути Звало, манило — на небо взойти. Тот путь — зовущий издревле сердца — Не живопись на куполе дворца. Прекрасен сад небесной высоты, Где блещут звезд бессмертные цветы. Душа, как птица, вся рвалась в полет И устремилась в высоту высот. Телесный прах оставив на земле, Она кружила в небе, в млечной мгле. И крылья, что внезапно отросли, Высоко над землей ее несли. Вот так душа живая — ты пойми — Была на первом небе из семи. Дух человека землю облетал, Жемчужной сферой мира заблистал. Кружились хоры звезд в своем кольце, Стал человек алмазом в том кольце. Нет, то кольцо, как блюдо, мне блестит,