Соткал он занавес — и тайну скрыл. В его чернильнице сгустилась тьма, Но в ней — вода живая — свет ума. Кто из его чернильницы возьмет Хоть каплю, тот бессмертье обретет. Стихом он все иклимы покорил, А прозой новый мир сердцам открыл. Им пленены дервиши и цари, Ему верны дервиши и цари. Но преданности в круге бытия Столь твердой нет, как преданность моя! Хоть солнцем вся земля озарена, В нем и пылинка малая видна. Один — средь певчих птиц в тени ветвей, Шах соловей над розою своей. Прочесть мне было прежде всех дано Все, что ни создал мудрый Мавлоно. Так солнце озарит вершины гор Пред тем, как осветить земной простор. Так видит роза, к свету бытия Раскрыв бутон: шипы — ее друзья. Мне помнится одна беседа с ним: Был наших мыслей круг необозрим. И вот — в потоке сокровенных слов — Возникли Низами и Мир Хосров. Две «Пятерицы» создали они, Тревожащие мир и в наши дни. По среди этих дивных десяти Ты первых два дастана предпочти. Что ты в «Сокровищнице тайн» открыл, Найдешь и в «Восхождении светил». И остальные все дастаны их Прекрасны; в них — глубины тайн живых. «Сокровищница тайн»… в ней глубина, Где вечных перлов россыпь рождена. И отблеск «Восхождения светил» Нам Истины завесу приоткрыл.