Алексей опешил и не нашелся что ответить, настолько поразило его слово "шалавы", весьма спокойно произнесенное вполне на первый взгляд благовоспитанной барышней.

- Ну, наверно, не только шалавы, - буркнул он, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать разговор. С этой целью он даже перевел взгляд на камин, словно голые задницы купидонов доставляли ему гораздо большее эстетическое удовольствие, чем созерцание прелестей незнакомой ему девицы.

Но барышня оказалась не из обидчивых и к тому же не из стеснительных. Она обошла вокруг Алексея, окинув его взглядом завзятого барышника. На мгновение ему показалось, что его вот-вот заставят показать зубы или согнут руку в локте, чтобы пощупать бицепсы.

- Так как вас зовут? - произнесла девица требовательно и даже слегка притопнула ногой, являя некоторое негодование по поводу его бестолковости.

Алексей в свою очередь окинул ее хмурым взглядом, одновременно соображая, как поступить в этом случае. Ни Тартищев, ни Вавилов не предупредили его, что в доме купца Кретова его встретит подобная барышня.

- Чингачгук - Большой Змей, - неожиданно для себя брякнул Алексей.

- Совершенно дурацкое имя, - протянула задумчиво девица. Она достала из-за края рукава изящный платочек, вцепилась в него зубами и, слегка склонив голову, окинула Алексея долгим и непонятным взглядом. Затем, недовольно рванув платок зубами, скомкала его в руке, тяжело вздохнула и медленно ее опустила, а затем столь же медленно, словно театральный занавес, подняла свои по-коровьи длинные ресницы. Хорошо отработанный, как выяснилось позже, прием.

Наверняка расчет был на то, что Алексей свалится к ее ногам, исходя слюной от восторга.

- Вы случайно не актер? - спросила она без всякого интереса, увидев, что Алексей на пол не свалился и слюдой не исходит.

- Случайно нет, - ответил он недружелюбно. - Я - из полиции;

- Ага, - кивнула она головой, - все шутите?