Женщина подергала руками и почувствовала что веревка уже не такая тугая, и даже как будто порвались еще пару нитей. Подергала посильней точно...

- А ты оказывается гадина. Маленькая фашистская гадина - зловещим шепотом произнесла женщина. - Значит ты хочешь, чтобы меня повесили? А знаешь ли ты, что это - быть повешенной?.. Ты это скоро узнаешь, маленькая сучка!

Танечка изумленно обернулась и вдруг увидела, что тетя Даша уже сможет сама освободить руки. Девочка даже привстала от растерянности.

- Сейчас, сейчас, мерзкий гаденыш! Вот освобожу руки, сниму петлю... и ты у меня попрыгаешь. Не увидит больше тебя твой дед живой! - уверенным и злым голосом выговаривала женщина, все более и более высвобождая руки. Потом она сузила глаза, тихо и внятно сказала: - Повешу я тебя, Танька, повешу. Прямо вот здесь, где я стою. Твой дед хотел чтобы я висела?.. Ты будешь висеть! Ах, как же ты будешь извиваться и барахтаться. А я буду смотреть, как ты барахтаешься. Ты думаешь, я зачем просила меня развязать, а?.. Зачем?.. Да ведь мне все равно конец!.. Куда я отсюда уйду?.. Да здесь же на каждом шагу немцы... Просто я для себя решила, что если не одна, что если вот хотя бы с тобой - то уже не так страшно... Сейчас, сейчас, сейчас я освобожусь от этих веревок... То-то твой дед обрадуется, когда увидит тебя. И пусть фашисты меня потом хоть четвертуют, пусть хоть живьем жгут - мне уже все равно будет. Мне только бы до тебя, маленький гаденыш, добраться... А потом пусть, пусть...

Смысл сказанного очень медленно доходил до девочки - слишком неожиданно все это было дня нее. Но потом она начала постепенно осознавать и внезапно, охваченная страхом, метнулась в сени и бросилась к выходу. Дверь не открывалась. Неужели заперто? Танечка попробовала еще раз, но проклятая дверь упиралась. Да как же она могла забыть, что дед уже неделю, уходя, всегда наглухо запирал дверь, боясь как бы не нагрянули партизаны! Девочка бросилась на дверь всем своим слабым телом и забарабанила кулачками в тяжелые дубовые доски.