То, что не хочешь увидеть, всегда замечаешь последним.

Я остановился в самом центре комнаты, засунув руки в карманы и тупо вперившись в черную глубину экрана новенького компьютера, занимавшего неприметное место в углу. Компьютер, кстати, был включен – в самой нижней строке экрана светилась надпись "97% wiped". Спустя некоторое время появилось: "98% wiped". Я покачался с носков на пятки. Машинально полез за зажигалкой. "Где же тело? Тела нет – дочь устроила банкет", – вертелось в голове ни к селу, ни к городу.

– Товарищ следователь!

Я пошел на неузнаваемо изменившийся голос невидимого сержанта.

Самая большая и плотная ширма, принятая мною за настенный гобелен, скрывала обширную нишу, полностью занятую огромной кроватью. Рядом с кроватью, небрежно брошенный, лежал на боку большой целлофановый пакет, из которого высыпались и раскатились по полу несколько ярких апельсинов.

Крови было много.

Крови было так много, сколько может вытечь из красивой, здоровой, преуспевающей гражданки Марины Рубиной, тридцати пяти лет, через четыре проникающих пулевых ранения в затылок.

6 мая, 13.50

Позвонив в Управление и подтвердив сообщение Силина, Кононов помедлил и, махнув рукой, набрал свой домашний номер. В трубке озорно подвывали длинные гудки. Перенабрал еще два раза. Результаты те же. Предусмотрительный Пельш выключил телефон. "Я тут над мертвой женщиной, а он там над живой", – философически подумал Кононов, расхаживая по квартире с радиотрубкой, аккуратно обернутой носовым платком.

На красной пластмассе наверняка водились интересные "пальчики", наверняка, и надо было относиться к ним со всей возможной предупредительностью.