Один-единственный участковый, мнущийся час перед дверью потерпевшей в ожидании всех остальных – это Россия, представшая моим глазам, когда я вышел из лифта на седьмом этаже.
Представившись и выяснив, что до моего появления здесь не произошло ровным счетом ничего и в квартиру он проникнуть не пытался – только настойчиво звонил в дверь – я достал из кармана носовой платок.
Чистый носовой платок в нашей работе важнее любых пистолетов, подслушивающих устройств и дедуктивных методик.
– Хорошо, сержант. Пора посмотреть, с чем мы имеем дело.
Дверь, как я и думал, оказалась незапертой.
Переступив порог, я сразу понял, что Силин не лгал. Кисловатая пороховая гарь, которую невозможно спутать ни с чем, ударила в ноздри. В огромном зеркале отразились наши напряженные лица.
Квартира была совершенно несоветская. Все внутренние перегородки были убраны и мы, выйдя из тупичка прихожей, сразу оказались в огромной комнате, заставленной мебелью в хаотическом беспорядке. Люстры не было, зато по стенам висело множество бра, а на полу в самых неожиданных местах стояли торшеры. На дальней стене висела огромная картина – несколько мужчин и женщин, выполненных в нарочито грубой манере, танцуют, взявшись за руки. Красные на синем фоне.
Толком не знаю почему, но я в чужой квартире – и при обыске, и при визите к друзьям – всегда начинаю с нежилых помещений.
Осмотрев ванную, где вместо собственно ванной-лохани, которой не было, стояла импортная ослепительно белая душевая кабина, стиральная машина и шкафчик, достойный украсить любую презентацию фирмы "Орифлейм", заглянув в туалет, побывав на кухне, мы не нашли ничего. Ничего, достойного служебного внимания.
В комнате, производившей впечатление настоящего лабиринта из-за цветастых ширм, расшитых на китайский манер драконами и какими-то одноглазыми персонажами, мы осмотрели каждый уголок и я уже начал надеяться, что, возможно, хозяйка (или ее муж) пару раз стрельнула ради развлечения холостыми и, по рассеянности забыв запереть за собой дверь, пошла в гости к подруге. А муж уехал на рыбалку.