Силин вздохнул. В свои неполные сорок Силин мог смело констатировать: кроме аспирина и молотка он вряд ли мог чем-либо послужить такой шикарной женщине, такой фемине, как Силин называл ее про себя.

Зарплата, которую не платят, дочь, которой ты безразличен, жена, которая тебя презирает.

И все-таки, все-таки. Ведь в лотерее судьбы на миллион пустышек иногда приходится один счастливый билет. В конце концов, лысина ведь тоже по-своему привлекательна. Сексуальна. Все папы римские были плешивцами – и ничего.

Звонок повторился – долгий, переливчатый, настойчивый. Так звонят женщины, которых обуревает мигрень. Еще миг – и она упадет без чувств, еще миг – и аспирин будет бессилен.

Силин засуетился. На бритье времени не было, да и лезвия закончились – спохватился он уже в ванной. Пиджак, пиджак, где этот проклятый пиджак?

"Иду!" – крикнул он, торопливо застегиваясь.

Два раза щелкнул верхний замок. Один раз – нижний. Звякнула цепочка.

За дверью стояли двое.

– Гражданин Силин?

– Да, пятьдесят восьмого года рождения, – механически пробормотал Силин, зачем-то краснея.

– Старший следователь уголовного розыска Владимир Кононов, – представился молодой плечистый парень, протягивая раскрытое удостоверение.

6 мая, 14.04

– Итак, вы утверждаете, что в милицию не звонили?

– Нет, упаси боже, зачем?

– В диапазоне между двенадцатью и часом? Нет?

– Нет же, нет.

– Хорошо. Есть кто-нибудь, кто мог бы подтвердить ваши слова?

– Да, Аня.

– Ваша жена?

– Дочь.

– Она сейчас дома?

– Нет, гуляет. С ребятами.

– Так, с ребятами. Скоро вернется?

– Ну, не знаю, часов в одиннадцать. А что? Она что-то натворила?

– Гражданин Силин, ваша дочь нужна нам, чтобы подтвердить факт вашей непричастности к телефонному звонку в милицию. Ясно?