
– Да, смог. Но, кстати, первый раз в жизни я помял левое крыло. Можете проверить.
– Проверим. Вы умеете стрелять?
– Умею, как и все, кто учился в школе и институте. Три раза стрелял из "калашникова", два раза – из "макарова".
– И все?
– И все, – твердо ответил Гретинский.
– Вы курите?
– Да.
– В таком случае угощайтесь. – Я протянул ему пачку. – Теперь вы соберетесь с мыслями и еще раз, со всеми мыслимыми и немыслимыми подробностями, изложите все события дня, о которых только что мне рассказали.
***6 мая, 23.13
Я вышел из Управления и, потянувшись в карман за пачкой, нашел там только щепотку табачной пыли напополам с пылью неопределенного происхождения. Ах, да. Скомканная пачка еще полчаса назад отправилась в мусорную корзину. Как шутит один мой коллега, майор Шумеев, "так и люди: живут-живут и умирают".
Итак, замечательное дельце подсунул мне господин товарищ начальник полковник Жеглов Булавин Глеб Георгиевич. Звонок, тело, готовенький убийца и тепленькое орудие убийства. Только вот не стыкуется ни черта. Гретинский не похож на хладнокровного убийцу. Силин не похож ни на наблюдательного доносчика, ни на пылкого любовника. Всякое, конечно, бывает, но многого все-таки не бывает никогда, потому что и быть не может.
Тут я осознал, что передо мной стоит непростая дилемма: либо купить сигарет, но тогда не хватит на такси и придется добираться городским транспортом, если таковой еще ходит; либо взять такси, но тогда плакали мои сигареты. Поразмыслив, я купил сигарет и остановил такси. Достав красную книжечку, я сунул ее под нос водителю и сказал:
– Следователь Кононов, при исполнении. По дороге можете брать брать пассажиров.
Таксист облегченно вздохнул.
Так всегда. Законченное дело обмывают шампанским, а начатое я должен отметить мелким злоупотреблением своим служебным положением. А что делать?
