Дело мне не понравилось с самого начала.

Когда вместе с сообщением об убийстве вы получаете исчерпывающую информацию о преступнике, то, если это только не кровавая и идиотическая семейная резня, можете быть уверены: вас водят за нос.

Впрочем, если верить этому загадочному всезнающему соседу, убийца – муж, то есть дело подходит как раз под статью семейных. Ревность? Деньги? Что еще есть в этом мире кроме денег и ревности? Случайность.

Я тысячу раз обещал себе не думать о деле до прибытия на место преступления. И, конечно же, тысячу раз нарушал взятое обязательство. Поэтому, заходя в подъезд на редкость ухоженного девятиэтажного дома, построенного явно по индивидуальному проекту, у меня в голове, помимо собственной воли, сложилась достаточно полная картина преступления, отягощенная, вдобавок, невероятными подробностями.

Муж потерпевшей, вернувшись раньше времени из командировки, застает ее в постели с соседом. После отвратительной сцены (не исключено рукоприкладство) муж извлекает из стола тяжеленное пресс-папье (я с детства никак не мог отделаться от образа именно пресс-папье как самого чудовищного и бездушного орудия убийства; помню свое изумление, когда предмет моих детских криминальных переживаний на вес оказался легче футбольного мяча), оставшееся в наследство от прадедушки, современника Достоевского, и готовится обрушить всю его мощь на соседа. Жена, в слезах, с криком "Не надо!" встает между ним и любовником. Удар. Муж, потрясенный содеянным, быстро покидает место преступления. Сосед, который со всех сторон, кроме этической, совершенно невиновен, и, к тому же, стремится как можно скорее избавить себя от подозрений, звонит в милицию.