Город жил, но для меня он был пустым и вымершим, поскольку внутри тлела горькая обида. Нет, не так. Обида, с большой буквы. Незаслуженная, несправедливая, с горькой нотой предательства и намеком на измену. Телефон, валявшийся на столе, молчал, а самой звонить не хотелось, потому что женщине в наше время модно быть сильной.

Курица благоухала, призывая плюнуть на переживания. Я малодушно последовала древним инстинктам и вцепилась в сочный бок, вырвав ногтями длинный лоскут белого мяса вкупе с поджаристой сочной корочкой. Алчно урча, как голодная кошка, я впилась в него, и в этот самый момент телефон завибрировал, прыгая на столе. Мелодия из детского мультфильма о героическом мамонтенке сказала, что звонит отнюдь не тот, кого мне хотелось услышать. Спешно вытерев руки о бумажное полотенце, я схватила телефон.

— Ты где? — послышался в трубке недовольный, встревоженный голос матери. Она как всегда забыла поздороваться, что происходило в момент душевного волнения.

— А где "здравствуй, кровиночка"? — невнятно поинтересовалась я, спешно пережевывая пищу.

— Ты почему не дома, кровиночка? — поинтересовалась мать уже мягче. — Твой заезжал полчаса назад, думал ты у нас.

— Значит, заезжал? Чего говорил?

— Да ничего. Даже в дом не стал проходить. Я тебе на работу позвонила, но Вильма сказала, что ты только что ушла. Поругались что ли?

— Вроде того, — вздохнула я. — Странно, что он не позвонил.

— Так ты где? — спросила мать.

— Мама, не переживай. Квартиру сняла тут, рядом с работой.