— Зачем? Если ты не хочешь жить дома, могла бы придти к нам… Что, у тебя денег много лишних?

— Мама! — прервала я быстрый поток материнских излияний, — если бы я пришла к вам, он бы меня сразу нашел. Ну, не стали бы мы перед вами сцену устраивать. А я не в состоянии сейчас ничего обсуждать.

Мама помолчала. То, что в семье дочери не все благополучно, она узнавала впервые, но в моих интонациях безошибочно уловила звуки далекой грозы, соваться в которую не стоило.

— Я же теперь буду переживать, — вкрадчиво попыталась она вернуть блудную дочь в стойло. — Сидишь черт знает где, да еще поди голодная… Ну, пришла бы, хоть поела, я плов сделала твой любимый, с лисичками…

— Мама, у меня тут все есть, — прервала я. — Я, кстати, сейчас ужинаю, а потом пойду спать. Мне с утра надо ехать на интервью к черту на рога. Не факт еще, что машина будет. В общем, я усталая, злая и, если честно, совершенно не хочу разговаривать.

— А потом что? — осторожно поинтересовалась мать. — Ты хоть скажи в чем дело…

— Да шашни у Валерки на стороне похоже, с лахудрой одной из городской администрации. Ему кровь из носа надо участок один выбить, а архитектурный отдела чего-то там быкует. Ну, он и искал какие-то обходные пути. Вот и нашел на мою голову…

— Ладно, — вдруг сдалась мама. — На ночь глядя, действительно, не стоит об этом говорить. Ты только скажи: сколько собираешься по чужим углам шататься?

— Валерка через два дня уедет, тогда домой и вернусь. Мне просто надо подумать.

— Если что, приходи к нам.

— Хорошо… мам, у меня тут курица стынет. Я завтра позвоню, хорошо?

— Ладно, — смилостивилась она, — иди, ужинай. Позвони завтра, как приедешь…

Я раздраженно швырнула телефон на стол. Значит, заезжал… Очень интересно. Почему же не позвонил?

Теоретически, Валера рассуждал правильно. Деваться мне особо было некуда. Если не вернулась домой с работы, на которой торчала весь день, значит, ушла к родителям.