Эти угрозы ранее раздавались в основном из-за «речки», оттуда же перли «душки» и «контрики». Удивительно, но после злополучного пянджского инцидента на погранцов в открытую поперли местные товарищи, да так борзо и энергично, что чуть до пальбы не дошло. Именно тогда прибывшие из Душанбе чекисты пообещали, причем в отнюдь не приватном разговоре, что вскорости произойдут следующие события: 9-я погранзастава будет сметена с лица земли, «русский бляд», то бишь погранцы, будет похоронен, и самому Дорохову теперь точно «секир-башка», а его череп будет подарен талибам — чтобы они тоже порадовались, чтобы было этим славным ребятам куда бросать их вонючие окурки-"косяки".

Так вот, эти двое гэбистов, с кем он столкнулся напоследок в аэропорту, никак на него не прореагировали. Они, кажется, даже не смотрели в его сторону, хотя наверняка засекли в общей массе отъезжающих своего «старого знакомого». Успели, наверное, малость поостыть: в сердцах чего не наговоришь... С ними был третий, тоже таджик. Рослый, чуть грузноватый, лет тридцати семи, одет в дорогое кашемировое пальто и ондатровую шапку. Судя по наличию багажа, летел в Москву этим же рейсом. Непростой, видать, мужчина, раз его приехали провожать в аэропорт высокопоставленные сотрудники местной госбезопасности...

Дорохова тоже провожали. В аэропорт с ним приехали полковник Гаркушин и еще трое офицеров. Хотя Дорохов отправлялся на «материк», а по такому поводу не принято печалиться, даже наоборот, на этот раз всем, включая самого отпускника, было почему-то невесело. Истинную причину того, почему вдруг их товарищ так запросился на «Большую землю», знал, со слов Дорохова, только один командир погранотряда. Остальные интуитивно почувствовали, что с коллегой что-то неладно, но не решились лезть к нему в душу с расспросами.

— Москва, конечно, славный город, — сказал ему на прощание полковник Гаркушин. — Столица нашей родины и все такое прочее... Но вы, Дорохов, будьте все же там поосторожнее...