Никто из нас тогда не знал, что многие сгорят на разбитых улицах Города. Сгорят, как новогодние свечечки на праздничных столах «дорогих россиян». Никто из нас не подозревал, что имена наши уже вписаны в списки потерь. Никто и подумать не мог, что самоуверенный до идиотизма высший военнополитический чин с мелким лакейским лбом и чубчиком на нем встретился с руководством чехов

Всего этого мы не знали, и поэтому происходящее принимали за игру. Странную, в масштабах всего государства, целостность коего, как объяснили нам, пытались нарушить чечи.

А на самом деле: грандиозная, грязная политическая распря за лакомый кус власти, нефти, капитала. Битва, где мы все — оловянные солдатики, обязанные выполнять приказ Главверха.

Как я угодил в солдатики, объяснять долго. Хотя всегда стремился быть независимым и первым. Не знаю откуда это у меня?

Давно, когда был восторженным пионером, меня записали бежать в спортивном празднике. Я удивился — почему я? Мне объяснили: неужели не хочу испытать радость победы и на финише прийти первым. И такое почетное право: защитить честь родной школы?

Это были вопросы-утверждения, и я побежал сквозь оптимистический грохот спортивных маршей по малиновому гравию городского стадиончика, подгоняемый честолюбием и чужим дыханием. И я был первым на финише. С привкусом металла во рту.

Этот привкус вновь появился, когда наш АНТей плюхнулся на бетон аэродрома и я увидел у ангаров цинковые гробы. Они были похожи на посылки. Война ещё не была объявлена, а груз двести уже был готов к отправке. И кто-то должен был его получать.

Мы, солдатики, были слишком молоды и самонадеянны, чтобы испытать страх. Мы ещё жили милым прошлым, беззаботным и веселым.

Мне понравилась девочка, имя которой я забыл. Впрочем, помню её имя Вика. Виктория. Шутя, мы называли её Победой. Я поцеловал девочку в счастливый Новый год, когда мы всем классом собрались у Серова.